Интервью с Георгием Перовым. Академия J-PRO.

04.04.2018

Я - Расскажите мне про вашу теннисную школу J-PRO и про вас, я много разного слышала, но хочется узнать все от человека, который именно оттуда, и давайте сначала про вас. Когда вы приехали из Хабаровска 4 года назад в Москву работать, вы именно в эту академия приехали? Как началась совместная работа? 


Г.П.  - Я со своими воспитанниками из Хабаровска поехал в Хорватию на сборы, мы провели  практически месяц в Порече, там было 18 кортов и разные московские академии проводили там сборы. Меня пригласили поработать две академии, я долго думал, советовался с разными людьми, которые знают и ту, и другую..

 

Я - Это вторая академия московская тоже была?


Г.П.  - Да, это одна из ведущих московских академий тоже, но я принял решение сотрудничать именно с  J-PRO, потому что все мне сказали, что это наиболее спортивно-ориентированная академия.
Я - Вы имеете в виду, что именно спортсменов готовят?


Г.П.  - Да. Мне было интересно работать именно со спортсменами,  потому что с коммерческой точки зрения успешен я был и у себя в регионе. Был официальным представителем ведущие теннисных брендов, главным судьей турниров,  тренировал сильнейших игроков, поэтому с коммерческой точки зрения у меня не было мотивации покидать регион. Меня интересовал именно спортивный результат.


Я - А вы целенаправленно решили в Москве работать? Или случайно получилось так, что в Хорватии вас увидели, оценили и предложил работу в Москве? И вы подумали – а почему бы нет, и решили поехать?

 
Г.П.  - Именно так, случайно.


Я - Сколько вам лет тогда было?


Г.П.  - 23 года


Я - Вы сами играли?

 

Г.П.  - Да, играл, я - кандидат в мастера спорта, обычный кандидат из регионов. Редко правда выезжал на турниры, немного по Дальнему Востоку и в Японию. Был отличником в школе, отучился в университете на инженера информационных систем на бюджете, но уже в 16 лет я стал помогать своему тренеру в работе. Мне очень повезло с тренером, он давал мне сразу возможность работать с ведущими игроками, я сопровождал их на Первенство России, на ТЕ-шки выезжал и помогал ему по мере возможности. В 18 лет я поехал в РГУФК на курсы «Кадет», потом в 19 лет снова поехал учиться на «Мастер Плюс». Набрал детей с нуля, был хороший результат, дети заиграли, привозили призовые места с турниров РТТ. Но потом мой тренер уехал в Санкт-Петербург, где возглавил СДЮШОР. А мне стало скучно и мало спорта, мало конкуренции. Подопечным моим почти не с кем было уже играть. 


Я - А кто там у вас был?


Г.П.  – Алина Устюжанина, она сейчас в J-PRO. Ещё Егор Хотченков, он переехал в Санкт-Петербург после моего отъезда. Это мои дети, которых я вел с нуля. Остались и в Хабаровске играющие дети, но слишком мало конкуренции, и говорить о спортивной реализации там не имеет смысла.


Я - И как вам после переезда? Не пожалели?


Г.П.  - Первые два года было тяжело, из-за климата, например.


Я - Разве в Москве разве хуже климат, чем в Хабаровске?


Г.П.  - Там 300 солнечных дней в году, и у меня много близких людей там осталось, мне комфортно жить и создавать семью было бы там, но после того, как в Москве стали появляться спортивные результаты, мысль о возвращении ушла.


Я - Интереснее стало?


Г.П.  - Да, намного. 


Я - И вы с малышами опять работали?


Г.П.  - Смысл привлечения меня в J-PRO был именно для развития детского тенниса в клубе с нуля. Потому что там всегда были подготовленные спортсмены, которых вели и поднимали на следующий уровень, турниры ТЕ, потом ITF и дальше. Я сразу полетел в академию Болеттьери, учиться на конференцию по детскому теннису, это была очень интересная неделя, которая много мне дала. 

 

Я - С детьми какого возраста вы работаете?


Г.П.  – Начинаем с пяти лет.


Я - Это сложно?


Г.П.  - Сложно, да, но у меня получается. Я с любым возрастом могу работать. Но у маленьких детей быстрее виден прогресс, и это тебя очень мотивирует, ты видишь результат своего труда. У нас в стране может быть эта ниша слабее, чем  юниорский теннис, потому что, например, программа 10'S официально не принята в России, как во всем мире. Я считаю, это катастрофический минус в нашей стране. Это система, при которой специально созданы условия под антропометрию детей. Мячи, размер кортов, специальные ракетки для этих  мячей.

 
Я - А для чего это нужно – техничнее дети в дальнейшем будут играть или травм будет меньше?


Г.П.  - Техника не ломается при ударах, ребенок меньше устает, и намного больше ударов может за тренировку сделать. Дети привыкают к реалистичным ударам. Этой системе уже десять лет, а наша страна возглавляет список тех, кто эту систему еще не ратифицировал. Недостаточно мотивации почему-то для того, чтобы эту систему использовать в нашей стране. Последние два года я выступаю на конференции Кубка Кремля по этой теме, и на самом деле даже тренеры старой закалки поддерживают эту идею 10S. 


Я - Какая у вас мечта тренерская? Вырастить с нуля чемпиона?


Г.П.  - Моя мечта – это теннисная академия полного цикла, в которую дети приходят в пять-шесть лет и до топов ITF там могут дорасти, не теряя при этом своего здоровья.  Мы с J-PRO двигаемся именно в этом направлении, и у нас много предпосылок для этого.


Я - Слышала, что ваша академия переезжала с одного места на другое, расскажите - где вы сейчас находитесь?


Г.П.  – Мы переезжали на «Чайку» на Ленинградском шоссе, но сейчас оттуда ушли, вернулись в Крылатское полностью. На «Чайке» нам было некомфортно с административной точки зрения. Клуб разделился на две части, одна осталась в Крылатском в гольф-клубе, вторая на «Чайке» на Ленинградке. Из-за этого разделения мы потеряли в слаженности действий, на «Чайку» мы увели старших, потому что там национальная теннисная база и покрытие хард, а в Крылатском у нас был террафлекс. Теперь же у нас в Крылатском постелили хард, самый лучший из представленных на мировом рынке. Единственное, у нас всего два корта и необходимо все же расширение.

 
Я -Говорят,  у вас дорогая академия очень, я тоже залезла на сайт, посмотрела. Если взять играющего юниора, я не беру детские группы на три раза в неделю, а именно юниора, которому нужны ежедневные тренировки и иногда даже по две в день. Посчитала – цена оказалась, правда неприятная.


Г.П.  – У меня есть ответ на этот вопрос. Да, мы, наверное, ближе к потолку московских цен, чем к середине. Но это из-за аренды в гольф-клубе, где мы эти корты арендуем. Мы оплачиваем полностью все часы, это три тысячи в час, независимо от времени дня, от занятости кортов. Любой простой кортов мы оплачиваем, поэтому у нас должен быть определенный запас. Цена обусловлена исключительно арендой инфраструктуры, но качество этой инфраструктуры находится на самом высоком уровне, да и расположение самой базы очень привлекательное. 


Я -В академии Александра Островского в Химках, например, есть несколько ведущих игроков, которые полностью финансируются из специального фонда. У вас есть какая-то практика скидок или что-то подобное? Например, я вот привела к вам свою Ксюшу по коммерческой цене, а потом она как начала результаты показывать на турнирах – и вы мне уже скидку на обучение сделаете?


Г.П.  – Рассматриваются, безусловно, разные варианты. Играющие юниоры, конечно, не платят уже по часам, у них какая-то определенная сумма в месяц, пропорциональная их тренировочному объему. У нас сейчас 95 процентов загрузки тренеров и кортов, потому что кортов мало, если бы их было больше и по более приемлемым ценам, то конкуренция среди играющих юниоров, желающих к нам попасть,  была бы большей, мы это понимаем. Хороших перспективных детей, лидеров сборной, ведущих игроков по своему возрасту, тренировки с которыми могут повысить качество игры остальных детей, мы возьмем по льготной цене. 


Я – Ваша академия связана с именем  Артема Дерепаско, какое участие он принимает? 


Г.П.  – Артем Валерьевич Дерепаско принимает непосредственное участие в тренировочном процессе, проводит тренировки взрослых игроков и является супервайзером среднего возраста, проводит у них групповые тренировки. И на выездах участвует, и на сборах, следит, подсказывает, когда нет выездов – шесть дней в неделю он на кортах. Пять-шесть часов в день он на кортах - со старшими, со средними. Мы стараемся средних подтягивать в группы старших иногда, смешивать их. Обычно за каждым игроком закреплен ответственный  тренер и еще один тренер в помощь, потому что есть выезды на турниры с тренером, и кто-то еще должен владеть всей информацией об оставшихся игроках. 


Я – Про выезды очень интересно, не все тренера ездят с игроками на турниры в юниорском возрасте, обычно это делают родители. 


Г.П.  – Семь-восемь выездов в год с тренером стараемся сделать  каждому игроку, потому что это очень много полезной информации приносит, и по Москве стараемся ездить смотреть игры. У нас как раз для этого есть небольшой переизбыток тренеров, чтобы тренировочный процесс не страдал от того, что кто-то уехал. Такой запас прочности в кадрах. 


Я - Это родители оплачивают ваши выезды?


Г.П.  – Родители оплачивают выезды, билеты, проживание в отелях, но не работу тренера на турнире. Мы принимаем решение на собраниях, стараемся собрать три-четыре игрока на турнир, поехать на них посмотреть в условиях турнирных игр. Человек уровня Дерепаско, доходивший до основы турниров Большого Шлема, понимает значимость присутствия тренера на турнире. Самый успешный руководитель юниорской сборной в истории российского тенниса, наверное. Он выиграл со сборной России семь Европ и два Мира за пять лет.


Я - А кого лично  вы любите больше тренировать? Мальчиков или девочек? Малышей или юниоров?


Г.П.  – С юниорами интереснее в плане того, что они уже принимают участие в турнирах, они в игре. С малышами, даже с самыми талантливыми еще неизвестно, как дальше пойдет, может быть выберет какой-то другой вид спорта. Ты вкладываешься в каждого, но не знаешь, будет ли продолжение.  А с мальчиками или девочками – неважно, с мальчиками я жестче, с девочками дипломатичнее. Это разные виды спорта – теннис мальчиков и теннис девочек, но я и в том, и в другом чувствую себя комфортно. Есть понимание и положительный опыт тренерской работы со всеми, нет неудачных случаев.


Я - То есть вы с академией J-PRO надолго будете связаны?


Г.П.  – Я хочу, чтобы мы стали лидерами юниорского тенниса.


Я - Слышала, в Санкт-Петербурге есть ваш филиал. Почему Санкт-Петербург, кто там работает у вас?


Г.П.  – Да, там есть старший тренер Дмитрий Аркадьевич Медведев, который контролирует работу филиала. Они давно знакомы с Артемом Дерепаско, Дмитрий работал с ним вторым тренером в сборной, когда там был его ученик Филипп Климов. Они обратились к нам за франшизой. Был потрясающий опыт совместных сборов двух наших академий – московской и питерской, порядка 50 детей разных возрастов играли, тренеры заменяли друг друга, учились друг у друга. Есть сейчас также предложения из других городов, называться J-PRO, обучать свой тренерский состав у наших тренеров, совместные сборы, совместные выезды на турниры. У нас очень положительный имидж, и я вижу большие перспективы в этом, единственное, у нас инфраструктурная проблема, о которой я говорил, но мы движемся в этом направлении. 

 

Я - Расскажите про играющих ваших детей. Мы знаем имена взрослых – Первушина, Казионова, как долго они у вас?


Г.П.  – Олеся Первушина в J-PRO уже почти пять лет. Артем Дерепаско ее личный тренер, помогает ему Андрей Степанов. За это время она прошла путь от лидера ТЕ до 12 лет, до первого номера ITF-Juniors. Она часть нашей семьи, тренируется только у нас. Олеся - очень командный человек, она любит играть с младшими, с самыми малышами – левой рукой, ее не надо просить, она всегда готова помочь, получает от этого удовольствие и дети ее очень любят.


Я – То есть с Олесей получилось удачное сотрудничество, это можно сказать, лицо вашей академии?


Г.П.  – Мы  стараемся не так, наверное, об этом говорить, для нас все дети одинаковые. Да, она первая в мире была, она самый успешный игрок нашей академии. Но мы не заостряем на этом внимание, например, Екатерина Казионова обошла ее сейчас в рейтинге WTA, мы никогда не относились к Екатерине, как ко второму номеру. У нас нет такого, что кого-то выделяют и относятся как то по-другому, что тренеры по теннису, что по офп.


Я – Как долго она тренируется у вас в академии?


Г.П.  – Екатерина у нас последние два года. 


Я – Про офп, как оно у вас представлено?


Г.П.  – У нас два тренера в штате офп, очень мотивированные работать на результат, как и все наши остальные тренеры. Мне кажется, работать у нас всем очень комфортно.


Я – У вас уже сложившийся тренерский состав или новые тренеры тоже приходят?


Г.П.  – Произошла некоторая ротация, появился новый тренер Алексей Павлов из академии Островского, Виталий Жишкевич из Жемчужины пришел. Сейчас мы взяли молодых тренеров перспективных - Сурена Вартаняна и Алексея Адажью, Анна Попугаева с младшим возрастом мне помогает, у всех нас изначально было взаимодействие. Атмосфера рабочая очень позитивная, есть понимание того, что успех всех игроков даст академии расти и развиваться. Нет эгоизма, все делается в интересах игроков, переходы от тренера к тренеру случается иногда, но все всегда на позитиве.


Я – Какие-то новые молодые интересные игроки у вас есть?


Г.П.  – У меня есть хорошая девочка 2008 года Новикова, пришла с пяти лет в академию, я работаю с ней с самого начала в J-PRO. Мы выступали с ней два раза на конференции Кубка Кремля, очень доверительные отношения с родителями. Я надеюсь, она с нами так и останется, и нашу академию на другую не променяет. Хотя я изначально придерживаюсь в работе принципа, если завтра игрок от тебя уходит, надо отпускать, не моргнув глазом. Надо делать все, что можешь для каждого игрока и не думать, что он что-то тебе должен. 


Я – У меня, глядя на вас, как на тренера, создалось впечатление, что вы - мягкий, корректный, получилось – молодец, нет – ну ладно. 


Г.П.  – Если бы вы видели меня с мальчиками – у вас бы сложилось другое впечатление.


Я – То есть с девочками вы – мягкий тренер, а с мальчиками - жесткий?


Г.П.  – Не с девочками, а с конкретными девочками, именно с этими игроками.


Я – Вы подбираете манеру тренерского поведения под конкретного игрока? 


Г.П.  – Любой тренер, работающий в профессиональном туре, об этом знает, тренер должен чувствовать игрока и подстраиваться под него, он должен служить результату игрока. Об этом много говорят на теннисных конференциях. Тренер второй человек на корте после игрока. Некоторым я только говорю – молодец, хорошо! А кто-то получает по полной программе, некоторым может даже кажется незаслуженно, но я знаю, что по-другому с ним нельзя. Чем дальше в тур – тем больше психологии. Самое главное между тренером и девочкой – это доверие, между мальчиком и тренером – это уважение. Тренер не может с мальчиком быть мягким – это непозволительно, ты не сможешь воспитать игрока-мальчика, если будешь с ним мягким. Ты не сможешь воспитать игрока-девочку, если она не будет тебе доверять, как специалисту и человеку. 

 С Русланом Серажетдиновым.


Я – Я вижу, у вас еще глаз горит, и вы хотите именно вырастить успешных игроков?


Г.П.  –Да, я и правда кайфую от своей работы, у меня есть образование, не связанное с теннисом, диплом программиста-инженера, я всегда был успешен в учёбе, но в то же время понимал, что та работа не принесет мне удовлетворения. Я не могу даже сказать, что я работаю сейчас. Были в Москве два тяжелых года, когда я работал с некоторыми игроками, с которыми бы мне не очень хотелось работать. А смысл моего развития, моих поездок на конференции, изучений видеоматериалов в том, чтобы я был востребован на таком уровне, чтобы работать с игроками, которые мне интересны. 


Я – Если ваш ученики не показывает результат, который ожидают, например, родители, которые отдали в вашу академию или к вам лично ребенка, как вы из этой ситуации выходите? Как объясняете?


Г.П.  – Я могу абсолютно компетентно и обоснованно объяснить, где находится игрок на сегодняшний день, куда мы идем и каким путем. Мы для достижения цели делаем то и то, а ваша задача родительская в этом и этом. Попадаются, безусловно, разные родители, не всегда адекватные тоже бывают. Я работал с девочкой, которую родители прессовали психологически и физически.  Закончилось все тем, что она не выдержала этого и закончила с теннисом в 18 лет, хотя стояла 600 WTA. У меня есть прекрасное понимание того, что кроме тенниса у них будет еще дальнейшая жизнь, и психологически сломленные люди в ней будут менее успешны, чем те, которые стояли на 10 позиций ниже, но у них осталась здоровая психика и самооценка.


Я – Вы рассчитываете на долгосрочный результат, я так понимаю, изначально. Не хотите скоропалительных рывков и сиюминутного результата?


Г.П.  – Это как история про домики трех поросят, Ниф-Нифа, Наф-Нафа и Нуф-Нуфа, нужно заложить правильный фундамент. Скоротечный результат - это форсануть объемом, набить ребенка. 


Я – Может ли один тренер с нуля довести ребенка до профкарьеры? Не разные ли на разных этапах нужны люди, тренера, на каждый возраст и этап - свой?


Г.П.  – Возможно, просто мало таких примеров, потому что много жизненных ситуаций происходит, приходится место жительства менять. Да и тренер должен иметь возможность ездить с игроком, семейным людям сложно это сделать, тренер WTA или АТР находится на выездах с игроком 30 недель в году. Самый тяжелый период, это период перехода из юниоров во взрослый теннис. 


Я – Если вы начнете столько ездить с игроком, то остальные ваши дети в академии, остаются без вашего контроля уже, их будет тренировать второй тренер большую часть времени, так?


Г.П.  – Если я в какой-то момент вижу, что другой человек сделает эту работу лучше, чем я – я передаю игрока другому тренеру. У меня есть четкое понимание того, что лучше быть первым, но не единственным тренером игрока, который стал звездой, чем первым и единственным тренером игрока, который где-то застрял, потому что ты перестал ему уделять должное внимание. Пусть лучше будет так, что я тренировал ребенка несколько лет, чем я тренировал всю жизнь, и он никем не стал. У меня очень трезвый взгляд на вещи, чтобы кого-то держать в ущерб результату плюс, как я уже говорил, моя цель – успешная академия,  успех каждого игрока академии J-PRO.


Я – А вы сами сейчас как игрок не принимаете участия в турнирах?


Г.П.  – К сожалению, нет, не успеваю. Когда жил в Хабаровске, тренируя, играл сам 20 турниров в год в различных форматах – одиночка, пара, профессионал плюс любитель.  

 

Я – Не скучаете по играм, что какие-то личные амбиции игрока не были реализованы?


Г.П.  – У меня всегда было трезвое понимание того, что то место, где тренируешься, и отсутствие финансов у родителей, не дадут мне возможности на что-то претендовать – надо реализоваться в чем-то другом.


Я – Наш первый тренер Польщикова Наталья Михайловна, после того, как я ей позвонила в печали после какого-то очередного турнира тогда по 9-10 лет, со словами – все пропало, ничего не получается, не выигрывается, может не заниматься нам теннисом? Сказала мне – Лена, на хлебушек с маслом ребенок уже себе теннисом заработает, а вот будет ли икорка там, это пока неясно, работаем дальше..


Г.П.  – Мне тренер говорил, сколько таких отличников в городе, как ты? И сколько игроков в теннис, сравни? Он всегда поддерживал во мне мотивацию тренироваться, хотя она иногда падала. Когда не было возможности брать индивидуальные тренировки, ездить на турниры, как у других. Когда вся группа приезжает с турнира и говорит, как круто они съездили, а ты даже заикнуться об этом не можешь, потому что у тебя нет возможности на этот выезд.


Я - Поэтому жаль, что нет у нас поддержки начинающим детям, юниорам, которые не могут даже рейтинг себе обеспечить без поездок, со стороны государства, академий частных. Как правило, поддерживают уже добившихся чего-то детей, стоящих в  десятке, в сборной. В Академии Островского в Химках, например, есть фонд, поддерживающий несколько их учеников. Это нужная практика, как мне кажется. Или чтобы хотя бы можно было прогрессирующему ребенку скидки на обучение можно у руководства попросить.


Г.П.  – Я согласен, и в нашей академии такие диалоги тоже возможны, когда мы реализуем свою инфраструктуру, они будут регулярны и востребованы. Независимо от того, кто вырастит топового игрока, какая именно академия, Первушина или Потапова им станет, это самый благоприятный расклад для нашей страны будет. Мы все должны вместе работать на результат, выводить наш российский теннис на высокий уровень. У нашей академии очень хорошие отношения с академией Александра Островского, с их тренерами и лично с Александром. Потому что у нас есть понимание того, что только в доброй конкуренции и во взаимодействии мы сможем сделать следующий шаг для российского тенниса. И европейские страны, и Америка очень консолидированы для достижения международного результата. У нас внутренние противоречия не дают иногда людям взаимодействовать, играть товарищеские матчи, проводить совместные сборы, участвовать на турнирах друг друга, слухи и сплетни отбрасывают российский теннис назад. 


Я – То есть с Академией Островского вы дружите?


Г.П.  –  Да, я даже могу лично назвать несколько тренеров академии Островского своими друзьями, я уважаю их, как профессионалов, и получаю огромное удовольствие от дискуссий с ними на теннисные темы при встречах. Это всех нас двигает вперед, и меня, и их, и наши академии, и результаты наших игроков и именно это самое важное.

Please reload